Посольство Российской Федерации в Норвегии
(+47) 22 55 32 78
(+47) 22 44 06 08
/
01 сентября

К 80-летию начала II Мировой войны (правда и фальсификация истории) Часть II

В связи с этой годовщиной на Западе вновь зазвучали голоса о том, что ответственность за развязывание войны несет не только нацистская Германия, но и СССР, дескать, "пакт Молотова – Риббентропа" дал Гитлеру зеленый свет.

Комментируя данные утверждения, давайте отметим, что на западе почему-то совершенно забывают о том, что привело к подписанию советско-германского договора 1939 года. И что до этого был Мюнхенский сговор – когда Англия и Франция в сентябре 1938 года отдали Гитлеру на растерзание Судетскую область Чехословакии. А уже в середине марта 1939 года нацистская Германия, опять же не встретив сопротивления со стороны западных держав, захватила всю территорию Чехии, создав в Словакии марионеточное государство.

СССР в тот период единственный из всех великих европейских держав не запачкал руки договорами с Гитлером.

Но что было делать дальше? Необходимо было обеспечить свои национально-государственные интересы, остановить дальнейшее движение агрессии Гитлера на восток – чего, кстати, так добивались Англия и Франция. В Москве знали, что следующей жертвой Гитлера станет Польша, а затем и Прибалтика. А это означало бы выход германских войск к советским границам, причем в непосредственной близости от Ленинграда, Минска, Киева, Одессы – важнейших политических, индустриальных и культурных центров СССР. Москва приложила тогда максимум усилий, чтобы создать коалицию против агрессора, но понимания в Лондоне и Париже не нашла.

Советско-германский пакт 1939 года стал ответом на мюнхенский сговор. Если бы не было Мюнхена – не было бы и советско-германского договора о ненападении.

Некоторые эксперты считают, что, идя на подписание договора
23 августа, Сталин, скорее всего, понимал, что нападение Гитлера на Польшу становится неизбежным. В частности, цитируют его выступление на заседании Политбюро и Исполкома Коминтерна 19 августа, когда он сказал: "Если мы примем известное вам предложение Германии… она, несомненно, нападет на Польшу, и тогда вступление Англии и Франции в эту войну станет неизбежным".

Факты подтверждают, что выступление Сталина – это фейк, изобретение французских спецслужб поздней осени 1939 года. Благодаря рассекречиванию архивов Политбюро мы точно знаем, что 19 августа такого заседания не было. Обратитесь хотя бы к опубликованной в академическом журнале "Отечественная история" статье российского специалиста Сергея Случа – там подробно расписана история происхождения и легализации этой фальшивки.

Не стоит следовать традициям "культа личности" и считать Сталина сверхчеловеком, который все знал наперед.

Судя по архивным источникам, в тот момент в Кремле более вероятным считали развитие событий по сценарию Мюнхена: Англия и Франция принудят Польшу уступить Гитлеру "Данцигский коридор", и войны не будет.

Именно такие предположения содержались во многих донесениях советской разведки. Об этом же думали дипломаты – например, полпред СССР в Лондоне Иван Майский записал в те дни в дневнике: "В воздухе пахнет новым Мюнхеном… Если Гитлер проявит хоть минимум сговорчивости, может повториться прошлогодняя история".

Это спустя 80 лет мы знаем, что Гитлер проявлять сговорчивость не захотел; не менее решительно было настроено и польское руководство, которое "гордо и заносчиво", как выразился в мемуарах Черчилль, отвергло все германские притязания. Но в августе 39-го события могли пойти по разным сценариям. Именно поэтому формулировки секретного протокола к советско-германскому договору столь неопределенны – "в случае территориально-государственного переустройства…": Сталин стремился не связывать себя обязательствами перед Гитлером. В сущности, подписав договор с Германией, СССР взял на себя только одно обязательство – не нападать на Германию в течение десяти лет. Все.

Мы также не должны забывать в каком состоянии в 1939 году находилась Красная армия. Как показала война с Финляндией, воевать с вермахтом в 1939-м Красная армия была не готова. Ее необходимо было модернизировать и вооружить современным оружием. Репрессии ослабили командный состав. Кроме того, численность армии увеличивалась, что обостряло кадровый дефицит командиров. Военным училищам предстояло их подготовить. Новые модели танков и самолетов также еще предстояло разработать.

Что касается непосредственной угрозы нападения Гитлера на СССР, то несомненно одно: любой ответственный руководитель государства не мог не учитывать такую вероятность, даже имея на руках договор о ненападении. Гитлер мог разорвать его в любой момент, как разорвал до этого достаточно много заключенных от имени Германии соглашений, как нарушил не одно данное им обещание и заверение. После разгрома Польши Гитлер мог отправить свои войска как на запад, так и на восток. Не исключен был и новый Мюнхен – очередная сделка Великобритании и Франции с Германией, теперь уже по поводу и за счет СССР. В Кремле должны были опасаться развития событий по такому сценарию.

Антигерманский характер советской акции 17 сентября был понятен, например, тому же Черчиллю. Выступая 1 октября 1939 года по радио, он заявил: "То, что русские армии должны были встать на этой линии, было совершенно необходимо для безопасности России против нацистской угрозы. Как бы то ни было, эта линия существует, и создан Восточный фронт, который нацистская Германия не осмелится атаковать". В этом смысле все происходящее между СССР и Германией было лишь временным перемирием перед решающей схваткой. Наиболее умные и дальновидные люди на Западе понимали это еще тогда.

Добавление в название договора от 28 сентября о границе слова "дружба" выглядит ошибкой, крайне неудачным и неуклюжим деянием Сталина и его окружения. Этот риторический прием понадобился в целях демонстрации Берлину своей готовности соблюдать договоренности – в конечном счете в целях отсрочить на возможно большее время "поворот Гитлера на восток". В реальности было ясно, что ни о какой дружбе речь не шла.

В качестве "доказательства" якобы союзнических отношений между СССР и Третьим рейхом называют также совместный парад советских и немецких войск в Бресте 22 сентября 1939 года…

На самом деле парада не было. Была военная церемония передачи города одним государством другому с минимальным дипломатическим церемониалом. Кстати, вопреки расхожим мифам это было единственное мероприятие такого рода.

Германские войска уходили и спускали флаг, советские войска входили и поднимали свой. Никакого торжественного наполнения и большего символического смысла это действие в данном случае не имело. Изначально и город Брест 14 сентября, и Брестская крепость 17 сентября были заняты немцами. Однако согласно советско-германским договоренностям Брест входил в советскую зону интересов – путем нажима по дипломатическим каналам СССР удалось договориться с немцами о передаче всего Бреста с укреплениями. Эта была безусловная победа – мы получили ценный оборонительный рубеж и линию границы по рекам. Германские военные были очень недовольны тем, что Брест придется отдать. Сама же церемония описана командиром 29-й танковой бригады РККА С.М. Кривошеиным (участником пресловутого "парада" с советской стороны). По его описанию, немцам было предложено в походной колонне покинуть город, советские войска, опять же в походных колоннах, вступали в него. Несмотря на то что "оркестры при этом исполняли военные марши", ничего кроме чисто военной церемонии, то есть никакого политического значения, никакого символического смысла это мероприятие не имело.

Моральные оценки здесь неприменимы. Кроме того, представление о масштабах советских поставок и их ценности для Гитлера слишком преувеличено. Во всяком случае, надо принять в расчет то, что СССР получал взамен.

Советский Союз остался нейтральным государством и продолжал им быть до 22 июня 1941 года. Нейтралитет СССР, о котором официально было заявлено
17 сентября, признавался и Великобританией, и Францией, и США. Когда СССР ввел войска на территорию Польши, ни Франция, ни Великобритания, ни даже сама Польша не квалифицировала это как акт войны.

Иногда говорят, что раз Сталин вел торговлю с Гитлером, поставлял воюющей Германии сырье, значит, СССР не может считаться нейтральным. Но это типичный пример двойных стандартов в оценке тех событий. США в 1939–1941 годы – то есть до Перл-Харбора – осуществляли поставки вооружений в Великобританию. Они что, потеряли нейтральный статус? Нет. Или Швеция, всю войну снабжавшая Германию стратегическим сырьем, – кто-нибудь ставит под сомнение нейтральный статус Швеции во Второй мировой войне? Более того, Швеция не потеряла этот статус, даже когда предоставила Гитлеру возможность транзита германских войск через свою территорию.

В странах Прибалтики основой государственной идеологии является тезис о том, что в 1939–1940 годы там имела место советская оккупация, которая принесла репрессии, депортации, насаждение колхозов и иные непопулярные меры советизации. Об этом же говорится применительно к Западной Украине, Западной Белоруссии и Бессарабии.

Оккупация означает подчинение и насилие над населением. Да, были репрессии на этих территориях (равно как и в других районах СССР). Реалии сталинского режима оттолкнули тогда от советского строя многих людей. Но далеко не большинство. Жители Прибалтики, Западной Украины, Западной Белоруссии, Бессарабии становились гражданами СССР – со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями. Беднейшие слои и средний класс многое получили от советской власти – ту же землю, которая раньше принадлежала только тем, кто имел особые привилегии, полякам в первую очередь. "Новые граждане" влились во все слои советского общества, в том числе в управленческую и творческую элиту. Разве такой бывает оккупация? Сравните с оккупацией других стран Германией или хотя бы с режимом, который устанавливали Англия и Франция для своих колоний или подопечных территорий.

Но сейчас в ряде стран Европы утверждается, что освобождение западноевропейских стран – это было не освобождение, а новая оккупация.

В этой связи можно задать только один вопрос: что было бы с такими оккупированными в 1939–1941 годы странами, как Польша, Югославия, Чехословакия, или со странами, которые попали под полную зависимость от Гитлера, если бы туда не пришел советский солдат-освободитель? Сколько еще времени там продолжался бы геноцид местного населения, убивали мирных людей – детей, стариков, женщин? И был ли бы возможен в принципе хотя бы разговор о европейских ценностях, если бы примерно 1 млн советских солдат не отдали бы свои жизни в борьбе против нацистской чумы?